История иконы стиля 60-х Эди Седжвик

Ее таланты можно перечислить по пальцам одной руки. Немного модель. Слегка актриса, снявшаяся в нескольких андеграундных картинах. Как бы то ни было, это чрезвычайно популярная особа, которую до сих пор называют королевой свингующего Нью-Йорка 60-х. Это Эди Седжвик. Его таланты также немногочисленны, но зато те, которые были, сделали его кумиром на долгие годы вперед. Гениальный белобрысый рекламщик чешского происхождения, сумевший предельно вовремя уловить настроения того же свингующего Нью-Йорка 60?х. Это Энди. Есть еще один свидетель этого безумства. Единственный из треугольника оставшийся в живых. Роберт Аллен Циммерман. Или Боб Дилан.

Эди
Ее семья всегда гордилась своей богатой родословной. Незадолго до рождения Эди на ранчо Седжвиков нашли нефть, и ее без того по американским меркам аристократическое семейство стало еще богаче. Их род – это добротная американская династия, с традиционными европейскими корнями, с собственными гербами, несколькими поколениями юристов, семейными обычаями, теперь уже и фамильным Интернет-сайтом и?… с наследственными психическими заболеваниями.

Ее дед, Генри Дуайт Седжвик, после того, как его возлюбленная отвергла его, несколько раз выстрелил в себя из ружья. Потом, правда, выяснилось, что он ее неправильно понял, и влюбленные все?таки поженились. У ее отца Фрэнсиса Минтурна Сэджвика уже до женитьбы на ее матери Алисе Делано Де Форест в 1929 году было три нервных срыва и серьезный диагноз, что?то вроде маниакально-депрессивного синдрома. Мамочка не сильно отставала, регулярно демонстрируя маниакальные психозы. Семейный доктор предупреждал пару, что в их случае не рекомендуется иметь детей. Миссис Алиса Сэджвик родила восьмерых. Троих мальчиков и пятерых девочек. Эди была предпоследним ребенком. Сразу надо отметить – семейный доктор не ошибся.

У Эди с детства был приглушен инстинкт самосохранения. Она больше всего на свете любила скакать на своей лошади в плохую погоду, желательно с грозой, молнией, сильным ветром и проливным дождем. Да и вообще, странная выросла девушка. Эди, к примеру, никогда не читала ни газет, ни книг. Но всегда носила с собой копию «Истории двух городов?» Диккенса. Правда, и ее не читала дальше строк: «Это были лучшие времена. Это были худшие времена». К 1962 году ее, страдающую анорексией, впервые положили в психиатрическую больницу. Выйдя оттуда, она переспала с первым встретившимся ей мужчиной, забеременела и сделала аборт. Так она решила начать взрослую жизнь.

На следующий год девушку Эди отправили на учебу в Кембридж. Проучилась она там недолго, но зато, как ей тогда казалось, удачно познакомилась с человеком по имени Чак Уэйн. Он закончил Кембриджский университет год назад и был бойфрендом ее соседки по комнате. Его мечта была выйти в мир за счет яркой личности, поэтому парень не пропускал ни одной модной тусовки и был в вечном поиске. Если судить по биографиям Эди, то, встретив ее, Чак решил в своей жизни вопрос номер один.

В 21 год она вступила в права наследования всего, что оставила ей любимая бабушка. А именно 14-комнатную квартиру на Парк-авеню в славном городе Нью-Йорке. Вместо лошадки теперь был папин серебристый спортивный  «Мерседес», в котором она гоняла, закинувшись кислотой и представляя себя кинозвездой. Наказывая родителей за недостаток внимания в детстве, Эди тратила совершенно умопомрачительные суммы денег, в том числе на дорогие таблетки.

Энди
Он появлялся на любой вечеринке, куда только мог попасть. Энди был прирожденным тусовщиком. По его словам, если бы в Нью-Йорке устроили торжественное открытие сортира, он пришел бы туда первым. Помимо собственно развлечений он преследовал и еще одну вполне конкретную цель: как можно больше засветиться на публике, раскрутить свое имя как торговую марку. И, как мы знаем, преуспел в этом как никто другой. Его называли и продолжают называть не иначе, как гением промоушна.

На одной из вечеринок в квартире человека по имени Лестер Перски Эди знакомится с Энди Уорхолом и получает приглашение посетить популярнейшее место в городе – «Фабрику», которая тогда была символом нового искусства и меккой богемной молодежи. Здесь постоянно крутились молодые артисты, начинающие художники и барышни, мечтающие стать звездами. Все они были без ума от Уорхола. Девушки хотели выйти за него замуж, ну а мальчики были готовы выполнить любую его прихоть.

На «Фабрике» постоянно что-то происходило. В одной из комнат обсуждали новый показ мод, в другой пили ликер, в третьей читали стихи, а некоторые вообще отказывались покидать эти серебристые стены, дабы достичь нирваны. Уорхол большую часть времени рисовал в одном из закутков, но регулярно выходил к публике. Постоянная тусовка была ему необходима как воздух: в ней он черпал новые идеи. Он находил время для каждого: улыбался, что-то советовал, делал подарки, покупал выпивку и наркотики. Но больше всего ему нравилась Эди.

Он много снимает ее на свою камеру. Она нравится ему все больше и больше. Когда Энди едет в Париж со своей выставкой, он берет с собой Эди с Чаком. Теперь она постоянно светится рядом. В Нью-Йорк Энди возвращается с мыслью сделать ее звездой «Фабрики».

Он заявил, что откроет в ней «бедную богатую девочку».

Как стать иконой своего времени, если ты ничего не умеешь? Попасть в руки Энди Уорхола. Уж он-то знает, как лепятся шедевры из ничего. И пусть раньше в его фильмах не было женщин, а снимал он преимущественно лошадей, геев и просто мужчин, спящих по шесть часов перед камерой. Просто раньше не было достойной. Нашлась. Эди Седжвик – это версия Мерилин Монро. Версия Энди: гипнотический и одновременно наивный взгляд, сильно подведенные глаза, мальчишеская стрижка, выжженная гидроперидом, заразительный смех и маленькое хрупкое тело.

Неудивительно, что после того, как Энди воспел Эди, она стала настоящей музой всех поэтов Манхэттена. О ней узнали. Большинство мужчин, павшим к ногам Эди, разумеется, были гомосексуалистами, что не мешало им влюбляться в нее по уши. Она давала им возможность почувствовать себя мужчинами. Для женщин же, она стала иконой стиля: короткие платья, черные колготки, длинные серьги, подведенные глаза и короткие белые волосы копировали тысячи девушек, желавших стать ближе к искусству. Легендарная Диана Вриланд, тогда редактор американского Harper’s Bazaar, носила Эди на руках, повторяя, что «у наркоманов чудесная кожа». И вообще, это сегодня компании рвут контракты с моделью, когда застают ее с белым порошком и свернутой в трубочку купюрой, а Эди в шестидесятые эта «привычка» только прибавляла модной «богемности».

Энди же снимал ее в своих бесконечных фильмах, они вместе блистали в обществе и были «лицами» Нью-Йорка. «Винил», «Кухня», «Девушки из Челси» – только за 1965 год она успела сняться в двенадцати его фильмах. Эди даже называла себя «миссис Уорхол» какое-то время. Коронованные своими фанатами король и королева Манхэттена, с созвучными именами, одинаково подстриженными обесцвеченными волосами, в одинаковых серебристых костюмах. Когда они оказывались один на один с толпой – это было восхитительно. Никакой агрессии, только поклонение. Бесконечное.

Несколько месяцев 1966–го
Одним словом, все пророчили ей звездное будущее. В жизни «Фабрики» появляется группа The Velvet Underground, и Лу Рид по просьбе Уорхола пишет песню об Эди – Femme Fatale. Ее поет Нико. Но Эди это уже не так интересно. Она слушает другую музыку, потому что ее угораздило влюбиться в Боба Дилана – он пишет для нее свои хиты Just Like AWoman и Leopard-Skin Pill-Box Hat и обещает сделать из Эди большую певицу и актрису, если она перестанет быть «придатком» Уорхола. Энди перестает быть человеком номер один. Решение уйти дается сложно. 1966 год. Публичная ссора в ресторане и все. Их расставание не стало концом «Фабрики», а лишь началом конца самой Эди.

Она так и не снялась с Диланом в фильме, как хотела. И не спела с ним, как он обещал. И вообще, когда в разгар их романа она решила переезжать к нему и жить долго и счастливо, оказалось, он забыл сообщить, что недавно тайно женился. И его новую супругу звали, разумеется, не Эди.

Ciao! Manhattan!
Она постоянно живет в отеле «Челси». Ей даже удалось навестить семью в Санта-Барбаре на Рождество. Родственники были в сильном шоке – к ним приехала абсолютно истощенное, бледное существо с макияжем в стиле вамп и с сумкой, набитой всякой наркотой. Ее опять кладут в больницу. В очередной раз она решает начать все с начала.

И даже есть вариант. В апреле 1967 года начались съемки фильма «Ciao! Manhattan», инициатором которого стал все то же дружище Чак Уэйн. Он пишет сценарий, подсчитывает бюджет (около $47.500) и официально приглашает Эди на главную роль. По словам очевидцев, съемки фильма были похожи на затяжное безумие – наркотики завели всех участников съемочного процесса в беспредел и полный тупик. Уже никто не мог контролировать себя. Она опять заболела и опять попала в больницу. На этот раз ей было совсем плохо. Но психиатр поставил ее на ноги и теперь. Она даже успела влюбиться в одного из пациентов клиники по имени Майкл Поуст. В перерывах между лечениями Эди успела выйти за него замуж, все-таки доснять несчастный «Ciao! Manhattan», похоронить отца и несколько раз попытаться покончить с собой.

К концу того года она плотно сидела на кокаине и героине. Наследство было практически растрачено, и она начала таскать из дому и продавать фамильный антиквариат. Несколько раз она засыпала с зажженной сигаретой и попадала в больницу с ожогами спины, рук и ног. Всего Эди «спалила» три гостиничных номера. Дальше – по накатанной. Она спала за героин с кем попало, приходила на «Фабрику» к Уорхолу просить денег, попадала в тюрьму и все больше времени проводила в лечебницах.

Глядя на Эди в последние годы жизни большинство уважаемых читателей скептически покачают головой и, возможно, глубоко и протяжно вздохнут. Все же трудно поверить, что именно она была «party goddess», главной музой великого Энди Уорхола и не главной, но все-таки музой самого Дилана. А она ведь ею была. Просто у Эди с детства был сильно приглушен инстинкт самосохранения.